Прелюбодейку и прелюбодея… В чем смысл строгого шариатского наказания за измену?[1]

 

Когда говорят о «жестокости» Шариата, то в качестве примера нередко приводят его требование забивать насмерть камнями прелюбодеев. Воображение тотчас рисует страшную картину жестокой расправы над несчастными влюбленными, светлые чувства и жизни которых погублены мракобесием бессердечных мусульман.

Признаться, и сами мусульмане теряются, когда заходит речь на эту тему, порождающую у многих из них определенное внутреннее смятение. Учитывая, что вокруг данного вопроса действительно существует много домыслов, распространению которых отчасти способствуют сами же мусульмане, возникает настоятельная потребность внести здесь определенную ясность.

Прежде всего, следует отметить, что обычай казнить прелюбодеев знаком не только мусульманам. Вот что по этому поводу говорит Библия: «Да будут преданы смерти и прелюбодей, и прелюбодейка» (Лев. 20:10). В другом месте уточняется процедура смертной казни: «Если <...> не найдется девства у отроковицы, то отроковицу пусть приведут к дверям дома отца ее и жители города побьют ее камнями до смерти, ибо она сделала срамное дело среди Израиля, блудодействовав в доме отца своего» (Втор. 22: 20—21).

Упомянуть об этом важно только для того, чтобы традиция забивать камнями прелюбодеев не ассоциировалась лишь с мусульманами, а Исламу не отводилась бы в этом новаторская роль.

Разочаровать противников Ислама следует и по другому поводу. В Коране о забивании камнями прелюбодеев абсолютно ничего не говорится. В нем есть лишь упоминание о том, что некоторых блудников следует наказывать бичеванием, но не смертной казнью (24:2). Последнее же предусматривается только в пророческой Сунне, хотя при этом и оговаривается, что «забивание камнями (раджм) - право [Бога, установленное] в книге Аллаха» (сб. Бухари и Муслима), и что оно — «Божья кара» (сб. Бухари и Муслима).

И хотя мысль об отмененности этого аята в «ортодоксальной» мусульманской среде не получила всеобщего признания, тем не менее, идея недействительности содержащейся в нем нормы была признана, как мы увидим ниже, косвенным путем.

Следующее заблуждение, подлежащее развенчанию, касается личности прелюбодеев. Забиванию камнями подлежат не все прелюбодеи без исключения, как это иногда хотят представить. Шариат оперирует в этой связи двумя понятиями: бикр и мухсан. Бикром (букв, «девственник») признается человек, еще не состоявший в браке. После же вступления в законный брак он считается мухсаном.

Блуд бикра, безусловно, сурово осуждается (и даже наказывается), однако смертная казнь в отношении него не предписывается. Эта норма действует только применительно к мухсану.

Однако наказание через забивание камнями уличенного в супружеской измене (адюльтере) мухсана - это также во многом эфемерно. Дело в том, что норма материального права, предписывающая столь суровую санкцию, фактически лишь в теории может быть реализована так, как того требует сам Шариат.

С одной стороны, есть норма, предписывающая смертную казнь за супружескую измену, с другой - есть процедура, как привести эту норму в исполнение. Следуя этой процедуре, мы вряд ли сможем доказать вину прелюбодея и тем самым подвести его к смертной казни. 

В таких случаях говорят, что норма материального права (то есть норма, предписывающая действие) нейтрализуется с помощью норм процессуального права (норм, регламентирующих процедуру реализации материальной нормы). Каким же образом происходит эта нейтрализация?

Казнить прелюбодея можно только по приговору суда верховной власти. Но для того, чтобы доказать вину прелюбодея, требуется «доказательство», то есть наличие четырех (!) справедливых свидетелей.

Если же, обвинив кого-либо в супружеской измене, человек не приведет четырех свидетелей, то он сам подлежит уголовному преследованию, так как недоказанное обвинение в блуде (казф) в мусульманском праве уголовно наказуемо (телесным бичеванием).

Поэтому Пророк (мир ему и благословение) одному из своих сподвижников, обвинившему жену в измене, сказал: «Доказательство! Иначе наказание (хадд) падет на твою спину!». «О Посланник Аллаха! Неужели, когда один из нас видел мужчину на своей жене, должно искать доказательства?» - попытался возмутиться он. «Доказательство! Иначе наказание падет на твою спину!» - лишь строго повторил Пророк (мир ему и благословение) (Бухари).

Требуемые свидетели должны обладать безупречной репутацией и пользоваться заслуженным авторитетом. Даже если мы вообразим, что сумеем найти таких свидетелей в нужном количестве, то возникают другие сложности.

Учитывая недопустимость каких бы то ни было сомнений в столь серьезном вопросе, как обвинение в супружеской измене, свидетели должны застать прелюбодеев непосредственно в момент преступления. Более того, они воочию должны видеть, по образному выражению мусульманских юристов, «как ключ находится в замке».

Столь пикантная деталь - это не некий штрих к контексту, а само существо вопроса. Ведь понятно: на практике увидеть то, чего требует закон, практически невозможно. Да и потом, кто из справедливых (читай: праведных) свидетелей захочет этого? Ведь гениталии отнесены Шариатом к той области тела, которая подлежит прикрытию от посторонних взоров, - аурату (букв, «нагота»).

Другими словами, взирать на чужие половые органы, особенно в момент соития (а именно это и требуется в нашем случае), считается в Исламе грехом. Таким образом, в самом законе заложено определенное осознанное противоречие.

С одной стороны, свидетели должны быть по сути праведными, с другой - им предписывается пойти на то, что всегда считается грехом. Есть ряд и других процессуальных тонкостей, смысл которых заключается в том, чтобы любое сомнение толковать в пользу обвиняемого.

Из всего вышесказанного следует, что Шариат, предписывая забивать камнями прелюбодеев, в определенном смысле сам ставит на пути реализации этой нормы непреодолимые препятствия, как бы подсказывая, что суровая санкция была введена отнюдь не для исполнения, а для чего-то иного.

Фактически единственный путь к бичеванию камнями – собственное признание. Во времена Пророка (мир ему и благословение), как ни странно покажется, такие случаи имели место быть.

Большую известность получила история о совратившейся женщине из племени Джухайна (или Гамид), которая сама пришла к Посланнику Аллаха (мир ему и благословение) и созналась в своем грехе, прося подвергнуть ее смертной казни.

Казалось бы, имелись все доказательные основания для применения смертной казни. Однако Пророк (мир ему и благословение) не воспользовался ими. Напротив, под разными предлогами он отказывал в просьбе настойчивой женщины: сначала велел родить ребенка, затем вскормить его грудью... Другими словами, Посланник Аллаха (мир ему и благословение) всячески откладывал применение данной нормы.

Эта же мысль выражена и в истории с Маизом ибн Маликом. После прелюбодеяния он также пришел покаяться к Посланнику Аллаха (мир ему и благословение), умоляя помочь смыть содеянный грех собственной же кровью. Трижды (!) Посланник Аллаха (мир ему и благословение) прогонял его. И только на четвертый раз Пророку (мир ему и благословение) пришлось приступить к рассмотрению фактов. Этот прецедент будет положен в основу правила, согласно которому прелюбодей, пожелавший собственной казни, должен признаться в содеянном именно четыре раза, сохраняя до самого последнего момента право, отказаться от своих показаний.

Приступив к рассмотрению дела, Пророк (мир ему и благословение) надеялся вывести Маиза из-под действия санкции. Он пытался доказать его невменяемость. Как известно, умалишенные не обладают деликтоспособностью, то есть не подлежат уголовному преследованию.

Однако все присутствующие единодушно признали здравый рассудок Маиза. И Пророку (мир ему и благословение) не оставалось ничего другого, как дать распоряжение о приведении нормы в исполнение.

Другими словами, наш благословенный Пророк (мир ему и благословение) занял в этом деле не прокурорско-обвинительную позицию и даже не нейтральную позицию, как это, казалось бы, должно было быть, а, по сути, выступил в роли адвоката. Причем сделал это по своей инициативе и, что самое странное, вопреки воле обвиняемого.

Сказанного уже достаточно, чтобы еще раз подчеркнуть, что Пророк (мир ему и благословение) вовсе не стремился применять в отношении даже сознавшегося прелюбодея предписанную санкцию, подлинное назначение которой, стало быть, заключалось в чем-то ином.

«И они [мусульмане и Маиз] пошли на место [казни], где оказалось мало камней, и стали поражать его камнями. Однако затянулось его убиение. Опечалился [Маиз] и пошел удрученным, пока не дошел до каменистого места. И остановился перед ним. Они последовали за ним и стали его забрасывать камнями, пока он не умолк. Когда об этом рассказали Посланнику Аллаха, он воскликнул: «А почему вы не оставили его в покое?» (Абу Ханифа «Муснад»).

Из всего вышесказанного складывается довольно любопытная картина. Доказать вину прелюбодея в суде фактически невозможно. Но, несмотря на это, Пророк (мир ему и благословение) демонстрирует нам свое нежелание наказывать того, чья вина доказана самым неопровержимым способом: собственным признанием. В чем же тогда смысл этой нормы?

Обращает на себя внимание тот факт, что в Шариате проводится четкая грань между блудом бикра и блудом мухсана. Это деление придает прелюбодеянию, абсолютному греху, все же некий относительный характер.

Блуд бикра осуждается, но призыв наказывать смертью обращен только к разврату мухсана. С учетом того, что люди становятся мухсани, лишь вступив в законный брак, смысл шариатского послания становится во многом ясен.

Оступившийся девственник хоть как-то может быть оправдан, однако тот, кто пошел на грязный обман близкого человека, не имеет никакого оправдания. Его грех уравновешивается на божественных весах только смертью.

Абсолютно неважно, будет ли такой человек наказан в этой жизни. Важно другое: осознание всей мерзости и тяжести греха супружеской измены. Поэтому для Пророка (мир ему и благословение) не было самоцелью применять эту норму. Его миссия заключалась в чем-то большем.

Он пришел в этот мир, чтобы раскрыть людям разных стран и эпох глаза на суть того, что они творят. Пророк (мир ему и благословение) нам показал: грех супружеской измены равен смерти. И тому, кто сумел услышать его бескомпромиссный голос осуждения, уже не нужны четыре внешних надзирателя. Отныне его надзиратель в нем самом.

Помимо общечеловеческой логики и нравственных аспектов смертоподобие адюльтера может быть объяснено и в рамках сугубо богословского измерения. Почему, спросим мы, с богословской точки зрения супружеская измена для мусульманина подобна смерти? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, следует более подробно рассмотреть само понятие «мухсан».

Прежде мы сказали, что человек становится мухсаном лишь в законном браке. Теперь же необходимо конкретизировать этот тезис одной многозначительной деталью. Речь идет о том, каждый ли брак придает человеку статус мухсана.

Как это часто бывает в фикхе, по данному вопросу среди мусульманских ученых не было единодушного мнения. «Аллаху это, конечно, ведомо лучше, - писал в данной связи имам Абу-Юсуф, - но самое правильное из того, что нам пришлось слышать по этому вопросу, - то, что свободный мусульманин становится мухсаном, только состоя в браке со свободной женщиной-мусульманкой, если же он состоит в браке с женщиной из числа обладателей Писания, то <...> он через нее не становится мухсаном» (Китаб уль-харадж).

Таким образом, в содержание понятия «мухсан» вводится сугубо конфессиональная координата. В конечном итоге получается, что именно религиозный компонент наполняет содержанием этот термин.

Стало быть, говоря о смертной казни за адюльтер мухсана, речь идет не о супружеской измене вообще, а об измене именно мусульманке (или, соответственно, мусульманину). Это очень существенный момент.

Сказанное ни в коем случае нельзя трактовать как позволительность блуда в межконфессиональных браках. Сказанное лишь означает: изменяя жене, мухсан обманывает, таким образом, не просто женщину, мать своих детей и т.д., - он предает своего единоверца, то есть совершает преступление против веры, в ее лице - против всех мусульман.

Предавая веру, мусульманин как бы перестает быть членом уммы, по сути, лишается веры. Быть может, в том числе и это имел в виду Пророк (мир ему и благословение), сказав: «Не прелюбодействует прелюбодей, оставаясь верующим» (Бухари и др.). Другими словами, грех супружеской измены означает конец духовной жизни человека, означает его смерть.

Лишь покаяние человека может вернуть его к жизни. Причем покаяние в смертном грехе должно быть не поверхностным, не просто слезным, а равнозначным ему, таким, что человек ради того, чтобы снова обрести духовный путь, будет готов пойти на свою физическую смерть.

«Он один покаялся таким покаянием, которым бы если покаялась целая группа людей, то они были бы непременно услышаны», - говорил Пророк (мир ему и благословение) про Маиза. «Она принесла такое покаяние, что, если бы его поделить между семьюдесятью жителями Медины, его хватило бы на всех них», - говорил он про женщину племени Джухайна.

Пророк (мир ему и благословение) смотрел на них как на своих единоверцев, вернувшихся к жизни и ставших намного искреннее других. Поэтому в хадисе говорится, что люди, еще недавно желавшие убить своего грешного собрата, услышав, как высоко Посланник Аллаха (мир ему и благословение) отзывается о нем, «стали завидовать Маизу и расспрашивать [Пророка, мир ему и благословение] о том, как же поступить с его телом».

«Поступайте с ним так же, - ответил он, - как поступаете со своими усопшими: заверните в саван, помолитесь над ним и похороните». А над телом женщины из племени Джухайна он молился сам, несмотря на недоумение своих сподвижников. «Могла ли она сделать что-нибудь лучшее как пожертвовать своею жизнью?» - прояснил он им величие этого человека.

Приведенные истории двух блудников - это истории не только и не столько о тяжести греха, сколько о силе покаяния, о том, что надежда на Божью милость должна оставаться всегда. И нельзя исключать, что в том числе и ради этого была предписана суровая норма закона. Закона, раскрывающего блуждающим в неведении людям подлинную суть того, что они творят и о чем помышляют...


[1] Автор - Рустам Батыр, имам Ярославской соборной мечети Журнал «Минарет».

ОГЛАВЛЕНИЕ