Краткая история арианства[1]

 

«Константин  в 324 г. одержал победу над Лицинием, проводившим, вопреки «Миланскому эдикту», враждебную христианам политику. Эта победа сделала Константина единым правителем всей империи, в тот момент, когда в ее восточной половине шла ожесточенная  борьба между александрийским пресвитером Арием и епископом Александром. Арий отрицал тождественность, единосущность Бога-отца и бога-сына; сын не существовал до рождения, не мог быть изначален: творение не может равняться Творцу. По существу Арий стоял на той монархианской позиции,  которая была уже признана ересью и осуждена. Когда епископ Александр осудил Ария и поддержавших его 11 диаконов и пресвитеров, Сильвестр (епископ, возглавлявший западную церковь) не только одобрил это решение, но и известил о нем все епископии Запада. Однако Арий нашел много сторонников на Востоке, притом очень влиятельных, и Константин, опасавшийся, что раскол церкви может вызвать отпадение отдельных частей его империи, отправил в Египет близкого ему  епископа Осия для восстановления единства церкви. Осий, вместе с епископом Александром выработали специальный термин для определения отношения между Богом и сыном – единосущный (homousios). Осии удалось убедить императора Константина в том, что этот термин должен быть признан во всем христианском мире путем провозглашения его вселенским собором.

Таковы были предпосылки созыва Никейского собора 325 г . и принятия им, по требованию Константина, догмата о троичности бога – «един в трех лицах». Сильвестр играл при этом незначительную роль. Среди членов собора (более 250) было всего 4 представителя Запада (не считая Осии); Рим послал лишь двух пресвитеров: Виктора и Викентия.

Так как никейский «символ веры» был продиктован императором, то все христиане были обязаны ему повиноваться. Иначе их могли обвинить в государственной измене. После этого значительно усилились преследования ариан, и всех тех, кто не соглашался в точности исповедовать принятую государственной властью формулу. Ариане противопоставляли «единосущности» (homousios) отца и сына их «подобосущность» «(homojusios)»: буква «йот», разделявшая сторонников никейского догмата и ариан, стала как бы причиной раскола церкви.

Однако в Александрии цезарепапизм, сказавшийся на никейском соборе, вызвал недовольство, так как епископ Афанасий увидел в нем «смертельный удар» церковной независимости, что дало возможность арианцам использовать «никейца» Афанасия против Константина. Император Константин, который подходил к религии с точки зрения политической, как главной опоре общественного порядка, испугался росту недовольства его политикой и перешел на сторону ариан.  Отныне преследованиям стали подвергаться сторонники «свободной и независимой» от государственной власти церкви; ариане же очутились в лагере приверженцев  императора. Созвав арианский собор 335 г . в Тире (Финикия), осудивший никейский символ веры и принявший формулу «подобия» отца сыну, Константин получил возможность менять основные положения христианского вероучения по собственному произволу. Сам он считал нужным засвидетельствовать перед всей империей свою приверженность новому символу веры. Перед смертью он принял Христианство из рук арианца Евсевия, известного церковного историка, вначале находившегося в ссылке за арианство, а затем ставшего советником императора. При преемниках Константина, когда сразу стало три императора, о всеимперском цезарепапизме не могло быть и речи: западная половина империи с ее двумя императорами поддерживала никейский символ, Восток, с сыном Константина – Констанцием II защищал арианство. Задача примирения обоих группировок выпала на долю  римского епископа Юлия I (337-352), созвавшего в 343 г . собор в Сердике (ныне София). На этом соборе большинство принадлежало Западу, и естественно, что никейский символ был принят в качестве единственного догмата, арианство же было осуждено и квалифицировано как еретическое учение. Произошел раскол между Востоком и Западом, Сердикский собор постановил, что недовольные епископы могли обращаться с апелляцией к папе Юлию I. Хотя это постановление носило частный характер, последующие папы толковали его как исключительную и навсегда данную собором 343 г . привилегию римскому папе. С этого времени папа стал претендовать на верховенство, на примат, который отныне считался освященным сердикским собором. Претензия эта, однако, была совершенно неосновательна: решения этого собора могли касаться лишь Запада. Восточные епископы  ушли с собора и образовали свой собор в Филиппополе, где были вынесены постановления в арианском духе.

Император Констанций не соглашался на предоставление особых прав главам важнейших епископий. Объявив «моя воля – вот канон», он отвергал Сердикский собор, так как вождем на нем был Афанасий, борец за «независимость» церкви от императорской власти. При таких обстоятельствах  папой стал Либерий (352-366), который получил приказ от императора о созыве  в 355 г . собора в Милане. На этом соборе должно было быть строжайше осуждено  поведение «независимца» Афанасия и тех, кто не согласился бы на репрессии против него. Несколько членов Миланского собора были отправлены в ссылку. Среди них был Либерий, сосланный во Фракию. Вместо него был избран арианин Феликс II  (355-365). Однако, как только Либерий раскаялся и согласился быть послушным орудием императора, ему вернули римскую кафедру, тем более, что он и в догматическом отношении обнаружил не меньшую уступчивость. Формула никейцев «единосущность» и противопоставлявшаяся ей «подобосущность» были фактически ликвидированы заявлением Либерия о том, что человеческому разуму недоступно постичь тайну рождения сына и что об этом ничего не сказано в Священном Писании. Так восторжествовало «единство» христианской религии, ценой явного нарушения никейского символа веры. «Наступило тяжелое время, - писал Иероним, - когда весь мир исповедовал арианство».

Тогда-то император Констанций издал указ: «Мы требуем, чтобы сознавшихся в принесении жертв и служении идолам наказывали смертной казнью». Таким образом, от «Миланского эдикта» о веротерпимости и никейского символа веры не осталось ничего, кроме провозглашения «единой христианской религии». С этого момента (за исключением двухлетнего царствования Юлиана Отступника в 361-363 гг.) язычество стало по всей империи преследоваться с особой жестокостью. В 416 г . были лишены права занимать государственные должности, в 423 г . язычники упоминались так, как будто их не существовало, в 448 г . было проведено сожжение антихристианских книг, а при Юстиниане I язычникам было запрещено владеть имуществом и была закрыта их философская школа в Афинах (529). Вся деятельность церкви характеризовалась суровейшей нетерпимостью и кровавыми преследованиями.

Победившее Арианство стало распадаться на множество сект. Папа Дамасий, больше рассчитывавший на императора, чем на самого себя, в разрешении бесконечных богословских споров, обратился к императору Феодосию I (379-395). В 381 г . император созвал в Константинополе новый собор, на котором были обсуждены разнообразные символы веры.  Император осудил все символы веры, которыми признавалось разделение троицы, и одобрил только веру в «единосущность». Одобрение это приняло форму императорского указа, нарушение которого влекло за собой самые тяжелые наказания. Те из христиан, кто не разделял взгляда, принятого императором, были объявлены, наравне с язычниками врагами государства и подлежали строгому наказанию.  За пролитую кровь и за массовое разрушение храмов, библиотек и арианских церквей несут ответственность как император Феодосий, так и папа Дамасий, благословлявший деятельность императора, как создателя единой, всеимперской, обязательной, государственной религии. Феодосий создал единую церковь, а Дамасий признал единственно правильным перевод Библии на латинский язык, сделанный Иеронимом (Вульгату) и требовал уничтожения всех других переводов Библии, не совпадавших полностью с переводом его друга и соратника».

 


[1] Лозинский С. История папства. М.: Политиздат, 1986, с. 26-29.

ОГЛАВЛЕНИЕ